Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Мавка

Игумен Серафим (Федик): «Только безумные следуют дурным примерам»

Игумен Серафим (Федик)«Чем же может отличаться современный монах от прошлого? Пусть пользуется возможностями современности для улучшения своего духовного состояния. И не только для себя, но и для окружающих — как это делали монахи в прошлом. Ведь монашеские обеты те же. Некоторые, к сожалению, пренебрегают ими и делают противоположное, но это уже другой вопрос. Это не даёт нам права не сохранять верность обетам. Только безумные следуют дурным примерам. Если мне откроется дурной поступок другого, я всегда молюсь: Господи, будь к нему милостив, и мне не дай впасть в этот грех. Потому, что видим, сколько лукавства, сколько неправды и зла нас окружает. И если мы, Христовы, будем подражать злому, то кто будет творить хотя бы крохи добра? Добро, даже несовершенное, попросту исчезнет из нашей жизни».
Игумен Серафим (Федик)
Весь текст см. по ссылке
Мавка

Листья обрывает ветер злобно...



Листья обрывает ветер злобно —
кто его обидел в час осенний?
Ветви гнутся, листьям неудобно
падать в ноги слишком откровенно.
Осень бродит меж дерев, сутулясь —
принимает подать золотую.
Травы церемонные шатнулись,
подставлясь ветра поцелуям.
Существую! — говорит  забвение
всем, кто жалуется на жестокость ветра.
Вновь порыв — ещё одно сражение:
осени добыча будет щедрой.
12 октября 2019
koppel.pro
Мавка

Я гляжу на тебя розами...



Татьяне Ш.
Я гляжу на тебя розами:
так цвести как ты - наслаждение.
Я гляжу на тебя грозами:
всем продрогшим ты - утешение.
Погляжу на тебя ветрами
да тоски немой километрами,
чтоб услышать голос твой: «Элохим»
и остаться эхом надолго с ним.
Вторит голос мой небесам твоим,
наслаждаясь именем «Элохим».
30 июня 2019
Мавка

М. Цветаева. «Лицом повёрнутая к Богу»

Марина Цветаева

— Но лица моего не забудь!
— Я его никогда не знал.
М. Цветаева
Не жить, не чувствовать — удел завидный…
Отрадно спать, отрадней камнем быть.
Микеланджело Буонарроти[1]
Она всё время обращена лицом к любви: ищет её, жаждет её, находит или теряет и снова судорожно ищет. Сколько было искомых, поначалу обнадёживающих, многообещающих встреч, которые в итоге оказывались невстречами — романами с «неплодной смоковницей» по определению Али[2]. Зато сколько найдено прекрасных и точных слов о любви — их ведь надо было добыть из огня, выхватить из обжигающего пламени жизни. «Любить — видеть человека таким, каким его задумал Бог и не осуществили родители» — никто другой этого не понял, не нашёл, а ведь крайне важное открытие. Всякий, кто «зрит в корень», согласится: по-настоящему важно лишь то, что задумал Бог. Так она и относилась к окружающим — всматривалась вглубь человека, старалась высмотреть в нём замысел Творца, не очень-то обращая внимание на то, что имелось в наличности. Нравилось ли это людям? — вопрос почти риторический. Пожалуй, за таких людей хорошо скажет не цветаевская, а блоковская подруга, которая гневно писала своему поэту: «Вы смотрите на меня, как на какую-то отвлечённую идею; Вы навоображали про меня всяких хороших вещей и за этой фантастической фикцией, которая жила только в вашем воображении, Вы меня, живого человека с живой душой, и не заметили, проглядели. Вы, кажется, даже любили — свою фантазию, свой философский идеал, а я всё ждала, когда же Вы увидите меня, когда поймёте, чего мне нужно, чем я готова отвечать Вам от всей души. Но Вы продолжали фантазировать и философствовать… …Я живой человек и хочу им быть, хотя бы со всеми недостатками; когда же на меня смотрят как на какую-то отвлечённость, хотя бы и идеальнейшую, мне это невыносимо, оскорбительно, чуждо… Вы от жизни тянули меня на какие-то высоты, где мне холодно, страшно и… скучно» (Из неотправленного письма юной Л. Менделеевой А. Блоку).
В этом смысле все поэты схожи: их дар — это крест, который тяжёл настолько, что достаётся и ближним, и дальним, причём дальние порой не на шутку раздражаются. Помнится кто-то из таких говорил, что огрел бы Цветаеву сковородкой по голове, такой невыносимой она ему казалась. Из подобного опыта, видимо, она и говорит: «Я не люблю встреч в жизни — сшибаются лбами. Две глухие стены. Так не проникнешь. Встреча должна быть аркой, ещё лучше — радугой, где под каждым концом — клад… Любовь в нас — как клад, мы о ней ничего не знаем, все дело в случае». И она боится пропустить хотя бы один случай — а вдруг он самый главный? Так она выхватила из потока жизни для себя Рильке и Пастернака — поймала момент, схватила, как любовь, как хайдеггеровское вот-бытие...
Продолжение здесь
Мавка

Выставка забинтованных картин

Он сидел на входе, нервно поглядывая на чёрные тучи, готовые низринуться дождём. В галерее никого не было, и ему, наверное, хотелось уйти домой пораньше, чтобы не промокнуть в дороге. Он был не очень приветлив, когда я протянул купюру, равную стоимости билета.
- Ливень скоро обрушится, чтобы смыть всех к ядрёной фене. В небо глядели?
Я не сразу нашёлся что ответить, в итоге промолчал. Взял свой билет и направился в залы.
- Что это с ними? - воскликнул я в недоумении, едва вошёл. Картины, которые висели на привычных местах, были забинтованы.
Старик приковылял на мой вопль и спокойно выплюнул одно слово:
- Заболели.
Collapse )